Первый сезон новой премии в сфере музыкальной журналистики и критики «Диапазон» подошел к концу. Проект, созданный Ассоциацией музыкальных журналистов, критиков и музыковедов при поддержке Российского музыкального союза и Союза композиторов России, призван поддержать профессиональное сообщество и привлечь внимание к профессии музыкального критика. В беседе с Дианой Мкртчян (ДМ) главный редактор журнала «Музыкальная жизнь» и генеральный директор Ассоциации музыкальных журналистов, критиков и музыковедов Евгения Кривицкая (ЕК) рассказала о том, как возникла идея премии, как сегодня меняется музыкальная критика и какие задачи стоят перед новым поколением авторов.
ДМ Евгения Давидовна, вы наблюдаете за развитием музыкальной журналистики много лет. Как изменилась профессия за это время?
ЕК Я бы сказала, что не столько наблюдаю за профессией со стороны, сколько нахожусь внутри нее. Поэтому, возможно, не всегда склонна рассуждать о ее изменениях. Но очевидно, что музыкальная журналистика постоянно модифицируется — вместе с тем, как меняется окружающая действительность, ход жизни, общественные и культурные процессы. Журналистика, на мой взгляд, вообще одна из самых быстро меняющихся профессий. То, что казалось очевидным еще полгода назад, сегодня может выглядеть уже иначе. Правила постоянно меняются, и нам приходится к ним адаптироваться. Меняются и поколения артистов: одно поколение приходит на смену другому, и к каждому из них требуется свой подход. Изменились и критерии восприятия исполнительского искусства. Если, например, в конце XX века небольшие неточности в исполнении на сцене не всегда становились предметом особого внимания журналистов, то сегодня ситуация иная. Мы во многом избалованы чрезвычайно высоким уровнем исполнительского мастерства: артисты нередко играют так, будто это студийная запись. Перфекционизм фактически стал нормой, и мы оцениваем происходящее, исходя из очень высокого профессионального стандарта. Кроме того, значительно расширился наш кругозор. Сегодня можно смотреть трансляции спектаклей ведущих мировых театров, даже если нет возможности поехать туда лично. Хотя, например, у журнала «Музыкальная жизнь» по-прежнему есть авторы, которые ездят на премьеры и пишут о них по живому впечатлению. В целом же музыкальная журналистика сегодня ориентируется на общемировой контекст и постепенно перестает замыкаться в собственном пространстве.
ДМ Премия «Диапазон» была учреждена Ассоциацией музыкальных журналистов, критиков и музыковедов в 2024 году. Что стало главным импульсом для ее создания? Какого дефицита в профессиональной среде, на ваш взгляд, не хватало?
ЕК Мне кажется, что в России в целом не хватает крупной национальной премии в области академического искусства. Существуют премии, такие как «BraVо» или «Виктория», но это все-таки в большей степени продукт шоу-бизнеса. Конечно, там появляются и выдающиеся академические музыканты, однако круг лауреатов там довольно ограничен, и талантливому исполнителю, который не является медийной фигурой, пробиться туда крайне сложно. При этом достойных артистов по всей России очень много. То, что до сих пор нет премии, которая системно оценивала бы сферу академического исполнительского искусства, на мой взгляд, довольно печально. Изначально возникла идея создать большую национальную премию, в которой музыкальная критика стала бы одной из составляющих. Предполагалось, что в ее рамках будут награждаться и исполнители, и концертные площадки, и кураторские проекты, а также музыкальные критики и СМИ, освещающие музыкальную жизнь во всей ее полноте. Однако этот замысел оказался слишком масштабным — для его реализации нужна кооперация разных институций. Поэтому мы решили начать с более реалистичного шага и создать профессиональную премию для музыкальных журналистов и критиков. Когда это решение окончательно оформилось, дальше всё развивалось довольно быстро. Было понятно, что в жюри должны войти профессионалы — представители авторитетных медиа. При этом мы сразу решили не повторять модель премии «Резонанс»: например, в первом сезоне у нас не было возрастных ограничений, а традиционное деление на жанры — интервью, рецензии и обзоры — мы сознательно расширили. Моя коллега Ольга Русанова предложила название для номинаций: «Интересно о…». Мне кажется, это очень удачная идея: оно звучит современно, в духе тех языковых изменений, которые происходят вокруг нас. Такая формулировка снимает излишний пафос и подчёркивает важную мысль — критика не должна существовать на периферии культурной жизни, она является ее органичной частью. Наши оценки должны быть интересны всем: и читателям, и артистам, и организаторам событий. Сама Ассоциация музыкальных журналистов, критиков и музыковедов была создана в 2024 году с целью придать новый импульс профессиональному сообществу: объединить людей, которые пишут о музыке, показать, что их работа востребована, и дать авторам возможность заявить о себе. Большую поддержку проекту оказал Российский музыкальный союз (РМС) и издательство «Композитор», которое является структурой Союза композиторов России —все они помогли обеспечить финансовую сторону премии, что тоже принципиально важно. Работа жюри — это серьезный труд: в первый год было подано более ста заявок, и все тексты нужно было внимательно прочитать. И здесь важно подчеркнуть: работа музыкального журналиста — это не хобби, как многим до сих пор кажется. Ее часто воспринимают слишком упрощённо: пришел на концерт, послушал музыку, написал текст, получил удовольствие — и еще за это просишь деньги. Но на самом деле за этим стоит серьезная профессиональная работа. Поэтому решение руководства РМС предусмотреть для лауреатов денежную часть премии стало очень важным жестом — оно подчеркнуло высокий статус профессии.
ДМ Почему было принято решение не разделять участников премии по возрасту? Не было ли опасений, что мэтры затмят молодых авторов и возьмут все призовые места?
ЕК В музыковедении, в общем, так и получилось. А в журналистике у меня таких опасений не было. Я достаточно хорошо знаю ситуацию изнутри и вижу, что сегодня молодые авторы пишут очень интересно и нередко ничем не уступают журналистам старшего поколения. Кроме того, участие в премии было полностью добровольным. Не все представители старшего поколения сочли необходимым подать свои работы. Сегодня довольно отчётливо ощущается смена поколений. И многое здесь зависит от того, готов ли человек дисциплинировать себя и работать в ритме современного медиапространства. Журналистика требует оперативности. Если редакция заказывает материал, важно соблюдать сроки, быть коммуникабельным и договороспособным. Когда речь идет не о большой аналитической статье, а о тексте, сопровождающем фестиваль или другое событие, рецензия должна появляться быстро, пока информационный повод остается актуальным. К сожалению, для некоторых коллег старшего поколения это оказывается непростой задачей: текст может писаться неделю или даже две, но к этому моменту событие уже остается в прошлом и интерес аудитории заметно снижается. Поэтому в работе Ассоциации есть и важная образовательная составляющая. Мы стараемся поддерживать молодых авторов, помогать им проявить себя, открывать новые имена. Они заинтересованы в профессиональном росте, прислушиваются к советам редакторов, работают над собой — я вижу, как качество их текстов постепенно растет, и это не может не радовать.
ДМ Фактически «Диапазон» — это премия «для всех»: без возрастных ограничений, без ценза по стажу, с широким выбором номинаций и разнообразием форматов. А как вы считаете, нужны ли сегодня отдельные, более узкие премии — например, посвященные исключительно критическим текстам?
ЕК Возможно, такие премии и могли бы существовать — например, отдельно для рецензий или новостных материалов, но мне кажется, что это сильно сужает поле профессиональной деятельности и превращает ее в довольно замкнутую среду. Нам этого совсем не хотелось. Поэтому премия «Диапазон» изначально задумывалась как максимально открытая — для всех, кто пишет о музыке.
ДМ Название «Диапазон» отсылает к чему-то широкому, всеобъемлющему. Что вы вкладывали в это слово? Это было сознательное решение, чтобы подчеркнуть разнообразие форматов и тем?
ЕК Совершенно верно. Для нас это прежде всего диапазон жанров и профессиональных форматов. Также нам хотелось найти название, которое не было бы затёртым и не пересекалось с существующими премиями. Мы довольно долго перебирали разные варианты — это оказалось не так просто. Название «Диапазон» сначала понравилось не всем, но я предложила все-таки остановиться на нём. Когда слово начинает звучать и повторяться, оно постепенно ложится на слух — и в итоге приживается. Так и произошло.
ДМ Одним из самых интересных решений первого сезона стала специальная награда «Музыковед-резидент». В чем вы видите ее ценность?
ЕК Идея родилась по аналогии с проектом композиторов-резидентов, который год назад запустил Союз композиторов. На Западе такая практика существует уже давно: оркестр или оперный театр приглашает композитора на год в качестве своего автора. Композитор пишет музыку для этого коллектива, а коллектив ее исполняет. Это важно и для композитора, потому что его музыка звучит, и для оркестра — потому что появляется новый репертуар. Союз композиторов решил реализовать подобную модель в России: композиторы получают заказы и гонорары, а музыкальные коллективы берут на себя обязательство исполнять их произведения. Когда я познакомилась с этим проектом, у меня возникла мысль попробовать распространить подобную практику и на музыковедов. Я обсудила эту идею с генеральным директором Союза композиторов Кариной Абрамян, и она отнеслась к ней очень благожелательно. Ведь Союз композиторов объединяет не только композиторов, но и музыковедов, хотя последние часто остаются в тени. Нам хотелось немного изменить эту ситуацию и вывести их на более заметную позицию. Музыковед сегодня — это довольно собирательный образ человека, пишущего и говорящего о музыке. Как однажды заметил Валерий Гергиев, это своего рода «музыкальный писатель». Так вот наши музыкальные писатели могут проявлять себя в любом жанре: писать статьи, рецензии, вести лекции, участвовать в концертных проектах. У каждого института — филармонии, театра, фестиваля — свои запросы, поэтому здесь особенно важна универсальность: умение и писать, и говорить, и профессионально оценивать происходящее. Кроме того, спецприз позволяет поддержать авторов, которые, возможно, не получили основные награды, но показались нам очень интересными и перспективными. Я вообще считаю, что специальные призы ничем не уступают основным лауреатским званиям. Мне очень хотелось бы, чтобы проект «Музыковед-резидент» получил продолжение и развивался уже вне рамок самой премии. Ведь задача премии — не только вручить награды, но и запустить новые процессы, оставить профессиональный след. В этом смысле появление такого проекта — как раз один из возможных результатов.
ДМ Что для вас лично, как для учредителя, стало самым неожиданным результатом первого сезона? Что запомнилось больше всего?
ЕК Наверное, самым неожиданным оказалось количество заявок и желающих участвовать. Мы не ожидали такого большого отклика, особенно со стороны регионов. Это показывает, что там существует серьезный профессиональный потенциал и что нам нужно гораздо активнее искать людей, которые хотят писать о музыке.При этом важно понимать, что в регионах одного интереса недостаточно. Иногда там просто некуда писать: не всегда существуют площадки, где автор может публиковать свои тексты. К тому же не все готовы активно заявлять о себе — прийти в редакцию, предложить свои материалы, начать диалог. Поэтому следующая задача для нас — создавать возможности и новые точки притяжения для авторов в крупных культурных центрах с насыщенной музыкальной жизнью. Сейчас в рамках работы Ассоциации мы планируем проводить школы культурной журналистики — в частности, в Казани и впервые в Челябинске. Нам важно находить людей, которым интересна эта сфера, и говорить с ними о том, как мы понимаем задачи профессии сегодня. В этих городах происходит множество ярких музыкальных событий, и, конечно, невозможно, чтобы их постоянно освещали только журналисты из Москвы. Важно, чтобы в регионах появлялись собственные авторы — люди, которые находятся внутри местной культурной среды и способны профессионально о ней рассказывать. У меня есть и опыт работы со студентами в Санкт-Петербурге. Совместно с Санкт-Петербургской государственной консерваторией имени Н. А. Римского-Корсакова мы уже трижды проводили творческую мастерскую в рамках фестиваля «Международная неделя консерватории», который проходит в конце октября. По инициативе Лидии Волчек, бессменного директора фестиваля, я занимаюсь с молодыми музыковедами, среди которых есть студенты, изучающие музыкальную журналистику. Уже несколько человек после этих встреч стали авторами журнала «Музыкальная жизнь». Мне кажется, это очень хороший результат.
ДМ Есть ли уже представление о том, когда планируется старт второго сезона? Будет ли премия развиваться в сторону новых номинаций или форматов?
ЕК Мы безусловно хотим продолжать. Скорее всего, следующий сезон будет организован так, чтобы церемония награждения прошла весной следующего года. Пока это предварительные планы — они еще находятся в стадии обсуждения. Конечно, мы будем вносить некоторые изменения в положение премии, учитывая опыт первого года. Нам важно, чтобы все участники находились в максимально равных условиях. В целом же структура премии сохранится. Возможно, мы немного скорректируем формулировки или содержание отдельных номинаций, но принципиально концепция останется прежней.
ДМ Если рассматривать премию не только как событие, но и как инструмент, насколько она, на ваш взгляд, значима для развития музыкальной журналистики? Можно ли говорить о ней как о системообразующем явлении или пока это скорее часть профессиональной среды?
ЕК Думаю, пока рано говорить о каком-то системообразующем эффекте. Но уже сейчас премия выполняет важную задачу, о которой мы говорили: привлекает внимание к самой профессии и пробуждает интерес к музыкальной журналистике. В идеале музыкальный журналист должен иметь музыковедческое образование: консерваторская школа даёт очень серьезную фундаментальную базу. Однако сегодня почти нет вузов, где студентов-музыковедов специально ориентируют на журналистику как на возможную профессиональную траекторию. Иногда всё ограничивается одним семестром — и обучение сводится к довольно формальному заданию: сходить на концерт и написать, понравилось или нет. На мой взгляд, музыкальная журналистика — это самостоятельная профессия, которой нужно учить. Причем освоить ее можно довольно быстро, особенно если у человека есть литературный талант, грамотность и хороший словарный запас. Ведь важно не только понимать музыку, но и уметь ясно и увлекательно говорить о ней.
ДМ Вы как главный редактор «Музыкальной жизни» видите огромный массив текстов, поступающих в редакцию. Какие тенденции вы замечаете в работах современных авторов? Чего, на ваш взгляд, сегодня в избытке, а чего не хватает?
ЕК Молодые авторы, которые присылают тексты в редакцию, мыслят интересно. Мне действительно приятно читать многие из этих материалов: в них есть идея, интонация, иногда даже стремление поиграть с формой. Но при этом нередко огорчает отсутствие навыка саморедактирования. Текст может быть живым, содержательным, перспективным — и в то же время оставаться невычитанным: с опечатками, орфографическими ошибками, речевыми повторами. В таких случаях редактору приходится указывать на вещи, которые автор вполне мог бы заметить сам. Между тем умение редактировать собственный текст — один из важнейших профессиональных навыков. Недостаточно просто написать материал и остаться довольным результатом: к тексту нужно уметь вернуться на свежую голову и внимательно его перечитать. Этот навык приходит не сразу, но именно он во многом формирует профессиональную дисциплину автора. Я стараюсь подсказывать авторам, на что стоит обращать внимание, и помогать им вырабатывать эту привычку. Иногда бывает так: текст интересный, но «лохматый» — его нужно серьезно вычитывать и приводить в порядок. Я часто сравниваю это с очень красивым нарядом, на котором вдруг оказывается заметное пятно: впечатление сразу меняется. С текстом происходит то же самое — его нужно доводить до максимально аккуратного состояния. Я и сама иногда прошу коллег перечитать мой текст. Очень помогает отложить материал, вернуться к нему позже, а иногда даже распечатать: на бумаге текст читается иначе, и ошибки становятся заметнее.
ДМ Сегодня мы наблюдаем, как границы между разными музыкальными жанрами постепенно стираются. На ваш взгляд, меняется ли в связи с этим сам объект музыкальной критики? Требует ли анализ неакадемических жанров иного подхода и иной специализации, или хороший критик должен быть универсалом?
ЕК Теоретически, конечно, критик должен быть универсалом, но на практике это очень большая работа. Нужно одинаково уверенно ориентироваться и в музыке барокко, и в классическом репертуаре, и в современной музыке, которая пишется буквально сегодня. Таких специалистов не так много. В нашей профессии огромное значение имеет постоянное самообразование. Если ты идешь на концерт и понимаешь, что программа связана с темой, в которой разбираешься не слишком хорошо, нужно заранее подготовиться: что-то почитать, послушать, разобраться в контексте. Ведь критик оценивает труд артиста, который потратил много времени на изучение произведения и его исполнение. И если автор текста разбирается в материале поверхностно, его оценка вряд ли будет убедительной. В этом смысле критик должен соответствовать уровню той музыки, о которой он пишет.
ДМ Если бы вам нужно было объяснить человеку со стороны, зачем нужна премия для музыкальных журналистов, — что бы вы сказали?
ЕК Я бы, наверное, вспомнила известную фразу Козьмы Пруткова: «Поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза». Человеку важно чувствовать, что его труд востребован и замечен. Признание внутри профессионального сообщества всегда вдохновляет. Конечно, награда не может быть целью работы, но она даёт ощущение смысла и силы двигаться дальше.
ДМ И в завершение: что бы вы пожелали молодым авторам, которые только начинают писать о музыке и, возможно, задумываются об участии в премии «Диапазон»?
ЕК Прежде всего — смелости. Участвовать нужно обязательно. Это хороший способ проверить себя, свои силы и понять, в правильном ли направлении ты движешься. Я бы посоветовала как можно больше читать — прежде всего тексты коллег: и молодых, и более опытных авторов. Наблюдать, анализировать, прислушиваться к разным интонациям, искать тех авторов, чья манера письма близка. На первых порах даже подражание может быть полезным: через него тоже приходит понимание профессии. Но в итоге хорошо бы найти собственный стиль. Когда читаешь текст и сразу понимаешь, кто его написал, — это и есть признак настоящего авторского голоса.
